Папа — главная роль. Почему мужчинам трудно быть рядом с ребенком и как это изменить
81% россиян считают отцовство главной жизненной ролью мужчины. При этом разрыв между желанием и реальным вовлеченным участием отца в жизни и воспитании ребенка остается значительным. Почему так произошло и какие шаги помогут преодолеть этот разрыв — в экспертном докладе «Культура отцовства: от единой модели „добытчика“ к многообразию ролей». Презентация доклада состоялась на XI Всероссийской конференции «Демографическое развитие Дальнего Востока» в Петропавловске-Камчатском. Материал представила руководитель дирекции стратегии, аналитики и исследований АНО «Национальные приоритеты» Юлия Грязнова.
Авторы доклада отмечают, что современный отец сталкивается с внутренним конфликтом между несколькими ролями одновременно. От него ждут денег, стабильности, участия в быту, эмоциональной вовлеченности и развития ребенка. У мужчины нет социально признанного права на усталость, а обращение за помощью до сих пор воспринимается как слабость. Вместе с тем, патриархальная модель («отец — добытчик и глава, мать — хозяйка и воспитательница детей») устарела, а общество и государство фиксируют устойчивый запрос на вовлеченного и ответственного отца.
Культура отцовства
С 2025 года в России реализуется национальный проект «Семья», направленный на поддержку родителей и укрепление семейных ценностей. Следующий шаг, по мнению экспертов, — культурный сдвиг: чтобы мужчина, который хочет быть рядом с ребенком, не чувствовал себя исключением, чтобы усталость и сомнения можно было назвать вслух, а отцовство стало пространством, где мужчина сам выбирает свою роль, темп и способ взаимодействия с детьми.
Общественный запрос на вовлеченного отца сформировался: 53% россиян говорят, что отец и мать повлияли на их воспитание в равной мере (в 2000 году таких было 43%), а доля тех, кто считает хорошим отцом прежде всего кормильца, сократилась с 20% до 8%.
Растет готовность мужчин брать на себя заботу: в 2025 году почти 14% получателей пособия по уходу за ребенком — мужчины (в 2020-м было около 2%). А по опросам 2026 года, уже половина отцов допускают для себя возможность уйти в декрет. Модель «мама сидит с ребенком, папа зарабатывает» перестает быть единственным возможным сценарием. В большинстве семей работают оба родителя, а иногда финансовый доход женщины больше, чем у мужа.
«89% отцов считают личное участие в жизни ребенка важным. Но есть огромный разрыв между тем, чего бы они хотели, и как это происходит в реальности. Большинство проводит с ребенком 35 минут в день, а 18% – менее 5 минут в день», — сказала Юлия Грязнова.
Она представила результаты социологических опросов о мужской идентичности и ролевых моделях участия отцов в жизни семьи.
Роль отца в мужской идентичности считают наиболее важной 81% респондентов – так ответили 74% мужчин и 86% женщин. Роль мужа – на втором месте по популярности, по мнению женщин (67%), однако с этой ролью себя ассоциируют только 35% мужчин. Для них более важны роли верного друга или товарища (50%), брата (49%) и сына (42%).
Какая модель участия отца в жизни семьи скорее описывает Вас?
- «Я в основном обеспечиваю семью материально» – 20%
- «Я разделяю домашние обязанности, участвую в воспитании детей наравне с матерью» – 33%
- «Я совмещаю обе роли, но в зависимости от ситуации приоритет смещается» – 42%
- Ни одна из моделей – 1%
- Затрудняюсь ответить – 4%
Как мужчины справляются с эмоциональным выгоранием, сильной моральной усталостью или психологическими трудностями? Большинство (40%) – ищут способы восстановить силы самостоятельно, 31% обсуждают это с партнером / близким человеком, 12% – с родителями / родственниками, с друзьями (10%). Достаточно высокая доля тех, кто держит переживания в себе и старается не обращать внимания, пока не пройдет само (28%). За профессиональной помощью к психологу или психотерапевту обращаются только 8% мужчин. 12% вообще затрудняются ответить на этот вопрос. То есть они даже не задумывались о существовании этой проблемы.
Трансформация образа: от роли «добытчика» к разным моделям отцовства
Центральная идея доклада — отказ от единственно правильного образа отца. Эксперты описали 13 ролевых моделей: «Терапевт», который слушает и принимает эмоции; «Ремесленник», который вместе с ребенком строит; «Игровой», который разрешает себе дурачиться; «Герой», формирующий мужество; «Учитель», который передает ценности, объясняет, как устроен мир, учит отличать добро от зла; «Тренер», который прививает любовь к спорту, приучает к дисциплине; «Организатор», который объединяет людей, создает сообщества вокруг ребенка, договаривается с другими отцами и др.
Каждый мужчина сам выбирает для себя подходящую модель вовлеченности — его способ быть отцом не обязан совпадать с соседским. Кому-то близки философские разговоры, кому-то — совместные тренировки, кому-то — вечерние настольные игры. Это многообразие снимает чувство вины за несоответствие мифическому идеалу.
«На сегодня нет никакой единственной модели, и даже не надо себе ставить такую задачу. Возможно, лет через 100 все эти разные модели соберутся в какую-то одну, но это будет другое общество, что-то поменяется. Надо признать, что моделей может быть несколько, и что в принципе сегодня отец – это очень экспериментальная функция. Ты должен найти какую-то свою модель, выработать её. И отцу в этом смысле очень тяжело. Потому что у матери нет проблем, она понимает, что такое модель материнства. А вот отец понимает это с большим трудом. И он должен выбрать подходящую именно ему или составить себя из разных моделей», — пояснила Юлия Грязнова.
Авторы доклада также отметили, что для разных моделей отцовства нужно формировать разные типы сообществ: экзистенциально-терапевтические — группы поддержки, терапевтические круги, духовные беседы; деятельностные — проектные группы, корпоративные клубы, спортивные секции, кружки по интересам; cоциализационные — «Союз отцов», школьные советы, патриотические движения, религиозные общины.
Что мужчины ищут в сообществах отцов?
Нормализация стыда. Мужчина привыкает думать, что он один такой неудачник, срывается на ребенка, не понимает, что делать с капризами. В сообществе он слышит: «Слушай, у меня то же самое». Это снимает чувство исключительной неполноценности.
Безопасное пространство для уязвимости. В обычной жизни мужчине нельзя сказать «я не справляюсь», «мне страшно», «я плакал». Сообщество дает разрешение. Когда мужчина рискует и показывает слабость — группа не отворачивается, а поддерживает («безопасный провал»).
Практические инструменты и обратная связь. Группа становится зеркалом. Другие отцы замечают: «Ты сейчас говоришь как начальник, а мы не подчиненные». Это помогает увидеть автоматические реакции, которые мужчина переносит из работы в семью.
Полная версия экспертного доклада